январь 2006 № 1 "В МИРЕ НАУКИ"

Философия

ПУТЬ МУДРЕЦА

В отличие от знания, образованности, информированности
мудрость есть способность принимать и усваивать опыт жизни
предыдущих поколений, без чего невозможно развитие науки и
культуры, а значит, и цивилизации.

Со времен античности и до наших дней философская мысль в той или иной
мере определяла пути развития культуры и социума, однако до недавнего
времени она была скорее камерным феноменом, уделом немногих избранных,
властителей дум. И только на рубеже ХХ–ХХI вв. философия «вышла на публику»,
стала одним из важнейших факторов, формирующих общественное сознание.

Рост ее влияния на жизнь и мировоззрение людей связан с целым рядом
процессов. Прежде всего с глобальной интеграцией, охватившей все сферы
человеческой деятельности. Очевидно, что без философского взгляда на мир
невозможно наладить диалог различных культур и разрешить конфликты. С
другой стороны, эта область научного знания необходима для осмысления
достижений фундаментальной науки и тех проблем, с которыми сталкиваются
квантовая механика, общая теория отно­сительности, нейрофизиология и другие
дисциплины.

Сегодня чрезвычайно важно определить статус научного знания в современном
мире, его отношение к мудрости и различным вненаучным формам взаимоотношений
человека и мира.

О мудрости

Для античного мыслителя мудрость – идеал знания. Само слово «философия» переводится
как любовь к мудрости, «любомудрие». Известный французский историк античной
философии и культуры Пьер Адо писал, что в Древнем мире мудрость рассматривалась
как способ бытия, как состояние человека, существующего совершенно иначе,
нежели остальные люди. А смысл философии – упражнение в мудрости, которое
заключается не только в том, чтобы говорить и рассуждать, но и в том,
чтобы определенным образом действовать, смотреть на мир. Однако, как считает
русский философ, заслуженный профессор МГУ Г.Г. Майоров, непосредственное
отношение человека к окружающему, свойственное античным мудрецам, в наше
время утеряно. Наука, соблазнив человека иллюзией всемогущества, привела
его к отчуждению от природы, от самого себя и себе подобных.

Между тем истинная мудрость немыслима без этического аспекта, предполагающего
связь человека с Целым и целостность его собственного духовного опыта.
Один из крупнейших философов науки ХХ столетия А. Уайтхед писал, что «интеллектуальная
деятельность расцветает за счет Мудрости.

До определенной степени понимание есть исключение причин противоречий
в интеллекте. Но Мудрость стремится к более глубокому пониманию, для которого
важны и пробелы в системах понятий. Эти три составляющих духа – Инстинкт,
Интеллект, Мудрость – не могут быть оторваны друг от друга. Здесь целое
как бы проявляется в своих частях, а части возникают из целого». Знанию
противостоит незнание, а мудрости – глупость, которая подчас оказывается
оборотной стороной невежественного всезнайства. Но в глазах толпы и наивность
гения подчас выглядит глупостью.

Для русской философии Мудрость имела всегда особый смысл, ее одухотворяла
не только свойственная нашему менталитету рефлексия и обращение к различным
формам научного знания, но и живой религиозный мистический опыт, переживание
присутствия в мире божественной Мудрости – Софии. В отечественной философии
существовало целое направление, именуемое софиологией, почти все его представители
были профессорами и приват-­доцентами Московского университета – это и
В.С. Соловьев, и братья С. и Е. Трубецкие, С.Н. Булгаков, А.Ф. Лосев.
У них были, однако, и оппоненты. Так, профессор Московского университета
Г.Г. Шпет видел в мудрости лишь одну из разновидностей псевдофилософии,
далекой от рефлексии и чистого знания. По его мнению, мудрость более свойственна
восточной, нежели западной культуре.

Надо сказать, что понятия «знание» и «мудрость» не обусловливают друг
друга. Первое по сути своей тяготеет скорее к рациональным понятиям и
допускает количественные и качественные оценки, а мудрость ближе к моральным,
нравственным, житейским категориям и не подлежит измерению. И впрямь –
как измерить мудрость? Можно сравнить двух знатоков (хотя и достаточно
условно), поскольку имеются некие критерии знания, но эталона мудрости
просто не существует.

О знании

Мудрость являет собой опыт многих поколений, накопленный и проверенный
веками и тысячелетиями. Однако истинных мудрецов за всю историю человечества
было не так много, ибо большинство даже очень умных людей вовсе не стремится
к философскому осмыслению бытия, довольствуясь насущными задачами повседневности.

Человеку, однако, свойственен «инстинкт познания», поскольку именно
таков путь развития и залог благополучия и защищенности. Постигая новое,
люди приобретали опыт, на который опирались в повседневной жизни, передавали
его из поколения в поколение, что позволяло обеспечить более комфортное
и безопасное существование. В конце концов естественное любопытство и
практические интересы породили науку.

В настоящее время она разветвилась на сотни направлений, человек многое
узнал об окружающем мире и о самом себе, однако на большинство важных
вопросов ответа до сих пор нет. И самой трудной задачей оказалось познание
самого себя. Внутреннее «я» человека, мотивации его поведения остаются
величайшей загадкой природы, мы по сей день не знаем, есть ли у человека
душа и что представляет собой его сознание, разум.

Моральный аспект знания

Производство знаний – процесс бесконечный. Вряд ли когда-­либо наступят
времена, когда мы получим ключ ко всем тайнам, разрешение одних загадок
будет неизменно ставить перед учеными все новые и новые. Но существует
ли «чистое знание», стоящее вне добра и зла?

На протяжении всей истории становления и развития науки одни ее достижения
используются во вред, другие – на пользу человеку. Общеизвестна история
создания и применения ядерного, химического, биологического оружия, ставшего
причиной гибели миллионов. Таков пример аморального использования научного
знания. Но другие открытия ученых помогают спасать жизни – так, использование
методов генной инженерии в сельском хозяйстве позволило частично решить
продовольственную проблему, чего невозможно было достичь обычными путями.
Медицина также переходит на принципиально новый уровень.

Однако новые открытия ставят и новые проблемы, в том числе и морально-­этического
свойства. На заре атомной физики человеку казалось, что он может выступать
в роли наблюдателя, который стоит вне исследуемой им и подвергающейся
его воздействию Природы. Вскоре, когда стало ясно, что радио­активное
излучение смертельно опасно, пришло понимание, что человек не может отойти
от природы на почтительное расстояние и отстраненно лицезреть происходящее,
оставаясь вне зоны досягаемости. Но, осознав в той или иной мере свою
неотделимость от природы, он все же думает, что может защититься от нежелательных
последствий своих манипуляций. Однако генная инженерия, например, т.е.
прямое и ничем не контролируемое вмешательство в эволюцию живой материи,
такой возможности, пусть даже косвенной, человеку не оставляет. Сегодня
никто не может даже приблизительно оценить те последствия, которые повлечет
за собой размножение искусственно созданной живой материи. Таким образом,
наука приобрела качественно новое, до сих пор неизвестное моральное измерение.

Лауреат Нобелевской премии по химии ИЛЬЯ ПРИГОЖИН
в свое время писал, что для древних природа была источником мудрости.
Средневековая природа говорила о Боге. В новые времена природа стала
настолько безответной, что Кант счел необходимым полностью разделить
науку и мудрость, науку и истину. Этот раскол существует на протяжении
двух последних столетий. Настала пора положить ему конец.</td>

О цивилизационном развитии

Вмешательство в эволюцию живого – не единственное неизвестное в сложном уравнении будущего
цивилизации. Не менее трудно предугадать развитие другого ключевого процесса,
связанного с глобализацией и на глазах меняющего картину мира, – речь
идет об информатизации. В конце ХХ столетия, когда заговорили о создании
единого мирового информационного пространства, знания стали использоваться
для наращивания экономической мощи. Появились «ноу-­хау» – научные тайны,
которые тщательно охраняются корпорациями и государством и зачастую направлены
на достижение превосходства над другими народами. События последних лет
наглядно демонстрируют, как, обладая высокими технологиями, сильные державы
подавляют более слабые, навязывая им свою волю. Для подобных действий
уже изобретен свой термин – «гуманитарная интервенция».

Изобретение и внедрение компьютерных технологий, несомненно, отразилось
на жизни общества, однако не следует думать, что информационная революция
приведет к скорой смене цивилизационного развития. Причина чисто экономическая
и даже – энергетическая. Дело в том, что в ближайшие 50–70 лет основным
источником получения необходимой энергии по­прежнему будут невозобновляемые
естественные ресурсы – нефть, газ и уголь. Какими бы хитроумными электронными
системами управления ни был оснащен автомобиль, самолет или океанский
лайнер, принципиально ничего не изменится, поскольку в основе действия
механизма все равно останется двигатель внутреннего сгорания. Так что
развитие человечества в ХХI в. скорее всего окажется неотделимым от борьбы
за сырье и ресурсы, которая будет вестись посредством информационных технологий.
Для осуществления же цивилизационного скачка необходим переход на принципиально
новый источник энергии, топливо будущего.

Заглянуть в будущее

Существенная разница между человеческой мудростью и научным знанием
заключается и в том, что первая склонна предостерегать и воздерживаться
от необдуманных действий, основываясь на опыте прошлого, вторая же любой
ценой стремится к новым горизонтам. Мудрость оглядывается назад, наука
смотрит вперед, однако ни та, ни другая не способна в конечном итоге к
эффективному прогнозированию.

В 30­е гг. прошлого века президент США Ф. Рузвельт поручил своей администрации
провести обширное исследование в области перспективных технологий. Но даже
лучшие ученые и инженеры не смогли тогда предсказать появление ни телевизора,
ни пластмасс, ни реактивных самолетов, ни трансплантации искусственных
органов, ни лазеров, ни даже шариковых ручек, при том что физические явления,
использованные впоследствии для их создания, к тому времени были открыты
и хорошо изучены. Делать научные, а тем более технические и технологические
расчеты на будущее весьма сложно. Вероятно, в наступившем столетии генеральное
направление развития науки будет связано с повышением эффективности научного
прогнозирования, в частности, таких его методов, как гипотеза, экстраполирование,
интерполирование, мысленный эксперимент, научная эвристика и др. Любое
предположение в большей или меньшей степени опирается на определенные
вычисления и логические построения, однако на сегодняшний день математическая
теория прогнозирования не располагает ни надлежаще глубокой теоретической
основой, ни соответствующим инструментарием, ни достаточно обширной обла­стью
применения, что особенно важно с практической точки зрения. Результат
будет зависеть от того, насколько органично удастся соединить теоретическое
(научное) и практическое (вненаучное) знание, политику (т.е. прагматическое
использование информации в интересах власти и экономики) и даже мифы и
легенды.

Если естественнонаучные теории будущего весьма спорны, то еще менее
убедительны они в гуманитарной сфере, которая, выдвинув «аксиому глобализации»,
как бы утвердила тезис о «конце истории»: идеи либерализма-­де победили
окончательно, бесповоротно и вселенски. Однако дело, видимо, не столько
в завершении развития человечества, сколько в кризисе гума­нитарной науки.

По большому счету у человечества есть только две возможности заглянуть
в будущее – наука и религия. Как заметил блестящий физик Стивен Хокинг,
вера в истинность теории расширяющейся Вселенной и Большого Взрыва не
противоречит вере в Бога­-творца, но указывает пределы времени, за которое
он должен был справиться со своей задачей. Наука, конечно же, пребывает
во времени, а следовательно, имеет будущее. Но опыт подсказывает, что
прогнозировать развитие науки – дело неблагодарное.

О границах познания

Открытия фундаментальной науки постепенно отодвигают границы познания,
заставляют снимать запреты, отказываться от устоявшихся убеждений и заблуждений.
Со времен Аристотеля до Галилея развитие физики сдерживало убеждение,
что ее главная задача – анализ движения тел, а не изучение изменения его
характера. Аристотель говорил, что тело следует рассматривать как покоящееся;
Галилей доказал, что состояние покоя есть частный случай движения; а сформулированные
Ньютоном в 1687 г. три закона механики ознаменовали отказ от старых представлений
и появление классической физики.

История человеческой мысли знает немало подобных примеров. И все они
свидетельствуют об одном: наука не терпит раз и навсегда установленных
догм и ограничений. Скорее всего и концепция «конца истории» в свое время
займет свое место в анналах хроники человеческого разума.

_____________________________________________________________________

Всегда будет существовать тяга человека
к новым знаниям, поскольку она диктуется его стремлением к лучшей жизни.
______________________________________________________________________

Мудрость international?

В отличие от знания, образованности, информированности мудрость есть
способность принимать и усваивать жизненный опыт преды­дущих поколений,
без чего невозможно развитие науки и культуры, а значит, и цивилизации.
Однако опыт прошлого нельзя принимать как непреложный закон, его нужно
творчески и критически переосмысливать. Существует еще одно принципиальное
различие между знанием и мудростью. Первое интернационально по своей сути,
одинаково для всех стран и народов. Вторая же, наоборот, глубоко национальна,
ею проникнут фольклор, литература, культура, традиции, кроме того, она
всегда имеет нравственную, этическую подоплеку, отражающую гуманитарные
ценности народа. Поэтому каждая нация вкладывает свой смысл в одни и те
же понятия. В любом языке есть такие слова, как совесть, долг, честь,
родина, истина, доброта, любовь и т.д. Однако как по­разному понимают
эти категории люди в разных концах планеты! Дело в том, что мудрость –
это прежде всего разговор о жизни, о ее смысле, а каждый народ живет по­-своему.
Имеют значение также особенности языка, на котором ведется наша «беседа
мудрецов». Изучая интеллектуальное наследие, важно учитывать, с какой
этнической общностью соотносит себя ученый, философ или художник, о ком
он говорит «Мы» в отличие от «Они». Такое самоопределение выражает свойственные
данному социуму обычаи, традиции, память, связь с предками и т.д. Дистанция
между «Мы» и «Они» – это и есть различия между культурами.

Произойдет ли в процессе глобализации сближение культур и какое внутреннее
наполнение получит тогда данное понятие? Обретут ли все народы мира одни
и те же символы веры (в том числе и религиозной) и заговорят ли на одном
языке (например, «новом эсперанто»)? Или какой­то одной культуре (допустим,
англосаксонской) будет отведена ведущая роль, а остальные будут искусственно
подавляться? Или под прессом глобализации произойдет такое смешение народов,
наций и рас (и чисто биологическое, в частности), что все мы в конце концов
станем одного цвета, роста и даже пола? Ответить на такие вопросы пока
невозможно.

_____________________________________________________
Наука не терпит раз и навсегда установленных
запретов и ограничений.

Человечество на распутье

Сейчас много говорится о том, что эгоизм, ложь, разврат и т.п. приобрели
вселенские масштабы. В далеком прошлом, дескать, столь плачевными нравственными
недугами «болело» меньшинство, а теперь – большинство людей. Но если дела
обстоят именно так, если то, что было пороком, стало этической нормой,
не следует ли признать, что таковы сегодня эталоны социального бытия?
Глобализация весьма способствует такому развитию событий. В обществе идет
процесс накопления «опасного знания», источником которого является как
наука, так и вненаучная сфера. Постепенно такая негативная информация
разными путями обретает легальные формы и становится общественной нормой.
Отклонения, которые когда­-то были единичными и локальными, становятся
массовыми и всеохватывающими. Достаточно посмотреть, как развивается ситуация
вокруг легализации наркотиков. В некоторых странах, например в Голландии,
использование так называемых «легких наркотиков» официально узаконено.
За их разрешение в США выступает не кто иной, как Джордж Сорос. Другим
примером укоренения противо­естественных наклонностей в качестве нормы
нарождающегося глобального общества может служить законодательное признание
в ряде стран сексуальных отношений нетрадиционной ориентации. Таким образом,
уже весьма рельефно проступают контуры «новой общечеловеческой культуры»,
основанной на наркотиках и моральной распущенности.

В наступившем веке мы все чаще будем сталкиваться с запретами и ценностями
морально­-этического характера, которые нельзя создать или преодолеть технологическими
средствами, сколь бы совершенными ни были последние. Именно такие ценности
и определят в конечном счете выбор маршрутов цивилизационного развития.
Возможно, человечество предпочтет доминирующую сегодня систему этических
установок, основанную на потребительской концепции существования. Тогда
нам предстоит дальнейший путь разрушения собственной физической и нравственной
среды обитания, который в конце концов приведет к гибели человечества.
Но, может быть, мы в один прекрасный день взглянем на себя со стороны
и ужаснемся, и поймем, что для того, чтобы остаться людьми и просто остаться
на своей планете, надо не разрушать, а созидать, не потреблять, а отдавать,
не только удовлетворять все растущие физиологические потребности, но и
развиваться духовно. И роль фундаментальной науки и научного сообщества
в том, чтобы указать и обосновать именно это направление пути цивилизации.
Удастся ли им такая миссия, во многом будет зависеть от профессионального
и нравственного облика ученого будущего, от того, как изменятся в перспективе
функции научной теории.

Наука третьего тысячелетия

Размышляя о судьбах науки, нельзя не заметить некоторую неравномерность
ее развития. С одной стороны, она действительно вышла на рубежи, близкие
к фантастике. Так, уже сейчас создается проект квантового компьютера;
разработана технология амниоцентоза, которая позволит с точностью до 99%
определять неблагоприятный исход родов у женщин и, соответственно, принимать
необходимые меры.

Но с другой стороны, мир вокруг нас по­прежнему полон тайн, разгадать которые
ученые пока бессильны. Отчасти это объясняется тем, что наука все больше
походит не столько на искательницу истины, сколько на коммерческое предприятие,
работающее по заказу инвестора. Понять причины можно, учитывая скудное
финансирование науки, однако ни одно частное предприятие не будет вкладывать
средства в фундаментальные исследования, поскольку от них нельзя требовать
немедленной отдачи. Ни банки, ни бизнес не интересуют какие­-нибудь «длинные
волны» или «циклы», периоды которых измеряются сотнями, тысячами, а то
и миллионами лет; вряд ли их волнует и смысл бытия. Однако подлинная наука
не может существовать в безвоздушном пространстве потребительского отношения
и равнодушия. Чтобы адекватно и квалифицированно отвечать на экзистенциальные
и прикладные вопросы, ей необходимы не только лаборатории и новейшие приборы,
но и высокий уровень образования молодых членов научного сообщества, достойные
зарплаты и особенно востребованность со стороны общества.

Будущее науки и наука будущего определяется отношением к ней государства
и власти. И речь вовсе не о том, чтобы державой руководили исключительно
ученые мужи. Но горе той стране, чье правительство полностью игнорирует
науку, – у нее нет перспектив. Потому что будущее закладывается сегодня –
в кабинетах правительства и лабораториях ученых, на промышленных предприятиях
и в университетских аудиториях, более того – в умах и сердцах людей. Однако
если и в дальнейшем наука, вненаучное знание и политика останутся разобщенными,
будущее человечества станет еще менее предсказуемым и окажется в зоне
риска.

Хочется верить, что всем нам достанет мудрости выбрать верный путь для
нашей цивилизации. И тогда мы «увидим новое небо и новую землю»…

Доклад ректора МГУ академика В.А. Садовничего «Знание и мудрость в
глобализирующемся мире» открыл IV Российский философский конгресс «Философия
и будущее цивилизации», который прошел в Москве в МГУ им. М.В. Ломоносова
24–28 мая 2005 г. и стал самым масштабным за всю историю проведения российских
философских конгрессов (см.
«Философия и будущее цивилизации», «В мире науки», №7, 2005 г.).

Источник